Равнодушие вечности!

Но стоило майору подняться на три ступеньки, как мертвые статуи угрожающе ожили. Каменные ноги пришли в движение — одна ушла вперед, вторая отступила, неожиданно явилась третья; казалось, бык шагнул навстречу майору.

Черт знает что!.. Досет медленно вошел в холл.

Несмотря на охрану, виллу разграбили. Сделали это, впрочем, сами же моряки. Они лучше всех знали — как следует относиться к имуществу врагов Тании.

Но врага ли в данном случае? Не слишком ли поторопились моряки? Не слишком ли далеко зашел в своем рвении генерал Нуньес?..

Думая так, Досет шагал по широкому темному коридору. Он надеялся на находки. На мелкие, пусть косвенные, зато способные подтвердить или опровергнуть вину дочери Ауса. К сожалению, моряки поработали на славу: Иод армейскими башмаками Досета шелестели бумаги, похрустывала битая посуда.

Библиотека. Пожалуй, лишь ее не тронули люди Нуньеса.

Досет провел указательным пальцем по запылившимся книжным корешкам. Записки Естественного Института. Труды Лайярда, Смита, Крамера, Гротенфенда… Это понятно, Анхела — археолог. Но зачем тут работы Энгельса, Кортланда, Депере — всех этих политиков и социалистов? Неужели полковник Клайв, бывая на приемах Анхелы, ни разу не намекнул ей на неуместность столь тенденциозной литературы? Народный президент — куда ни шло. Он сам был социалистом. Но и его могли смутить кое-какие из книг, собранных Анхелой Аус. Например, коричневые романы Ганса Цимберлейна…

— Что это? — спросил майор, останавливаясь перед широкой нишей, в которой аккуратно, как плоские сигаретные коробки, стояли в ряд глиняные таблички.

— Клинопись, — заметил Витольд. — Анхела Аус гордилась своим собранием древних шумерских текстов. Я наводил справки в университете Эльжбеты — работы Аус не пользовались широкой известностью, но ни один специалист не отзывался о них с пренебрежением.