Досье, полученное из канцелярии Нуньеса, удивило майора: вместо имени арестованной был нацарапан шифр — А2, регистрационные бланки зияли пустотами. Докладная, приложенная к досье, казалась верхом нелепости.

“12 июня, — писал в докладной дежурный по спецкамере Внутренней тюрьмы Ниданго, — в 22 часа 07 минут вызван врач в спецкамеру. Марта и Аугуста — подсадные — в невменяемом состоянии. Плачут, требуют священника, от помощи врача отказались. В кабинете капитана Орбано обе заявили, что в одной камере с ними оказалась “святая”. Лицо, шея, руки, волосы “святой” — А2 — якобы испускают ровный голубоватый свет, “истинное божественное сияние”! Капитан Орбано, врач, я — мы сказанное подсадными подтвердить не можем. Скорее всего, наши сотрудницы переутомлены: с мая месяца каждая из них выявила не менее полусотни инакомыслящих…”

Досет недоверчиво фыркнул и нажал кнопку звонка.

Лейтенант Чолло появился мгновенно. Волосы, аккуратно зализанные на висках и чуть курчавящиеся на макушке, влажно поблескивали. Так же поблескивали крупные, красивые глаза лейтенанта; весь он был свеж и собран.

— Что за чепуху мне подсунули? — спросил майор. — Кто эта святая?

— Анхела Аус! — не моргнув глазом, ответил лейтенант.

— Дочь банкира Ауса? — Досет резко поднял голову. — Что за вздор! Ее вилла и она сама находятся под охраной закона!

— Арест произведен генералом Нуньесом с санкции Ставки.

— Хотите сказать, полковник Клайв в курсе случившегося?

— По-видимому, да, майор! — Досет покачал головой.

— Ну, а Антонио Аус? Он тоже обо всем знает?

— По-видимому, майор! Именно это заставило генерала поторопиться!

— Почему же обо всем этом я узнал только сейчас?

— Генерал Нуньес надеялся на быстрый успех. Он приказал всем, имеющим отношение к этому делу, соблюдать крайнюю осторожность.